Неточные совпадения
— Долго ли до греха? — говорили отец и мать. — Ученье-то не уйдет, а здоровья не
купишь; здоровье
дороже всего
в жизни. Вишь, он из ученья как из больницы воротится: жирок весь пропадает, жиденький такой… да и шалун: все бы ему бегать!
Старушка хотела что-то сказать, но вдруг остановилась, закрыла лицо платком и, махнув рукою, вышла из комнаты. У меня немного защемило
в сердце, когда я увидал это движение; но нетерпение ехать было сильнее этого чувства, и я продолжал совершенно равнодушно слушать разговор отца с матушкой. Они говорили о вещах, которые заметно не интересовали ни того, ни другого: что нужно
купить для дома? что сказать княжне Sophie и madame Julie? и хороша ли будет
дорога?
Из хозяев никто не говорил по-английски, еще менее по-французски. Дед хозяина и сам он, по словам его, отличались нерасположением к англичанам, которые «наделали им много зла», то есть
выкупили черных, уняли и унимают кафров и другие хищные племена, учредили новый порядок
в управлении колонией, провели
дороги и т. п. Явился сын хозяина, здоровый, краснощекий фермер лет двадцати пяти,
в серой куртке, серых панталонах и сером жилете.
Сингапур — один из всемирных рынков, куда пока еще стекается все, что нужно и не нужно, что полезно и вредно человеку. Здесь необходимые ткани и хлеб, отрава и целебные травы. Немцы, французы, англичане, американцы, армяне, персияне, индусы, китайцы — все приехало продать и
купить: других потребностей и целей здесь нет. Роскошь посылает сюда за тонкими ядами и пряностями, а комфорт шлет платье, белье, кожи, вино, заводит
дороги, домы, прорубается
в глушь…
Бережно вынул он из пазухи башмаки и снова изумился
дорогой работе и чудному происшествию минувшей ночи; умылся, оделся как можно лучше, надел то самое платье, которое достал от запорожцев, вынул из сундука новую шапку из решетиловских смушек с синим верхом, который не надевал еще ни разу с того времени, как
купил ее еще
в бытность
в Полтаве; вынул также новый всех цветов пояс; положил все это вместе с нагайкою
в платок и отправился прямо к Чубу.
Когда источники иссякли, он изредка,
в год раз, иногда два, сделает
дорогую шалость,
купит брильянты какой-нибудь Armance, экипаж, сервиз, ездит к ней недели три, провожает
в театр, делает ей ужины, сзывает молодежь, а потом опять смолкнет до следующих денег.
Утром китайцы проснулись рано и стали собираться на охоту, а мы —
в дорогу. Взятые с собой запасы продовольствия приходили к концу. Надо было пополнить их. Я
купил у китайцев немного буды и заплатил за это 8 рублей. По их словам,
в этих местах пуд муки стоит 16 рублей, а чумиза 12 рублей. Ценятся не столько сами продукты, сколько их доставка.
— Хитрят всё, богу на смех! Ну, а дедушка хитрости эти видит да нарочно дразнит Яшу с Мишей: «
Куплю, говорит, Ивану рекрутскую квитанцию, чтобы его
в солдаты не забрали: мне он самому нужен!» А они сердятся, им этого не хочется, и денег жаль, — квитанция-то
дорогая!
— Даст ему дед пятишницу, он на три рубля
купит, а на десять украдет, — невесело говорила она. — Любит воровать, баловник! Раз попробовал, — ладно вышло, а дома посмеялись, похвалили за удачу, он и взял воровство
в обычай. А дедушка смолоду бедности-горя до́сыта отведал — под старость жаден стал, ему деньги
дороже детей кровных, он рад даровщине! А Михайло с Яковом…
Лошади остались зимовать
в Николаевске, но так как кормы были
дороги, то их продали с аукциона и на вырученные деньги
купили новых
в Забайкалье, но эти лошади оказались хуже прежних, и крестьяне забраковали нескольких.
И пошли разговоры о том, что мало одних денег на
дорогу, — небось материк тоже деньги любит: придется хлопотать о принятии
в общество и угощать,
покупать землишку и строиться, то да ce — гляди, рублей полтораста понадобится.
Поселенцы получают соль по льготной цене и
в долг, тюрьма затем
покупает у них рыбу по
дорогой цене, чтобы поощрить их, но об этом их новом ничтожном заработке стоит упомянуть только потому, что тюремные щи из рыбы местного поселенческого приготовления, по отзывам арестантов, отличаются особо отвратительным вкусом и нестерпимым запахом.
— Да вот
в путь-дорогу сряжаюсь, так не знаю, где бы здесь у Макарья шапчонку на голову
купить да
в руку подожок.
Пошли они на Нижний базар. По
дороге купили по душистой дыне да по десятку румяных персиков на поклон Дунюшке, опричь поясков, шитой шелками покрышки на стол и других скитских рукоделий. Опытная
в обительском хозяйстве Таифа знала, что скупой сам по себе Марко Данилыч за всякую ласку дочери не пожалеет ничего. Добрались они, наконец, до его квартиры.
— Останетесь
в накладе, Никита Федорыч, — с притворным участьем, покачивая головой, сказал Марко Данилыч. — За анбары тоже платить надо, гужевая перевозка
дорога теперь, поневоле цены-то надо будет повысить. А кто станет
покупать дороже базарной цены? Да еще за наличные… Не расчет, право, не расчет. Дело видимое: хоть по всей России развезите — фунта никто не
купит у вас.
— Так уж, пожалуйста. Я вполне надеюсь, — сказал отец Прохор. — А у Сивковых как будет вам угодно — к батюшке ли напишите, чтобы кто-нибудь приезжал за вами, или одни поезжайте. Сивковы дадут старушку проводить — сродница ихняя живет у них
в доме, добрая, угодливая, Акулиной Егоровной зовут. Дорожное дело знакомо ей — всю, почитай, Россию не раз изъездила из конца
в конец по богомольям. У Сивковых и к
дороге сготовитесь, надо ведь вам белья, платья
купить. Деньги-то у вас есть на покупку и на
дорогу?
— Эти книги теперь очень редки, — заметила Марья Ивановна. — Иные можно
купить разве на вес золота, а пожалуй, и
дороже. А иных и совсем нельзя отыскать. Сам Бог их послал тебе… Вижу перст Божий… Святый дух своею благостью, видимо, ведет тебя на путь истинного знания, к дверям истинной веры… Блюди же светильник, как мудрая дева, не угашай его
в ожидании небесного жениха.
Вместе с Нюрой она
купила барбарисовых конфет и подсолнухов, и обе стоят теперь за забором, отделяющим дом от улицы, грызут семечки, скорлупа от которых остается у них на подбородках и на груди, и равнодушно судачат обо всех, кто проходит по улице: о фонарщике, наливающем керосин
в уличные фонари, о городовом с разносной книгой под мышкой, об экономке из чужого заведения, перебегающей через
дорогу в мелочную лавочку…
К Пасхе Манефа воротилась
в Комаров с
дорогой гостьей. Марье Гавриловне скитское житье приятным показалось. И немудрено: все ей угождали, все старались предупредить малейшее ее желанье. Не привыкшая к свободной жизни, она отдыхала душой. Летом
купила в соседнем городке на своз деревянный дом, поставила его на обительском месте, убрала, разукрасила и по первому зимнему пути перевезла из Москвы
в Комаров все свое имущество.
Возвращение
в Россию было полно впечатлений туриста
в таких городах, как Турин, Милан, Венеция, Триест, а молодость делала то, что я легко выносил все эти переезды зимой с холодными комнатами отелей и даже настоящим русским снегом
в Турине и Вене, где я не стал заживаться, а только прибавил кое-что к своему туалету и
купил себе шубку,
в которой мне было весьма прохладно, когда я добрался до русской границы и стал колесить по нашим провинциальным
дорогам.
В Петербурге же столько аукционов, распродаж, мелких лавочек на Толкучем и нуждающихся людей, что невозможно,
купив вещь за столько-то, не продать ее несколько
дороже.
— Вы можете себе представить, капитан, — продолжал разливавший чай, обращаясь к безрукому и поднимая ножик, который уронил этот, — нам сказали, что лошади ужасно
дороги в Севастополе, мы и
купили сообща лошадь
в Симферополе.
Куницы не
купили, потому что была, точно,
дорога; а вместо ее выбрали кошку, лучшую, какая только нашлась
в лавке, кошку, которую издали можно было всегда принять за куницу.
Опять вино хотел было
дорогое покупать,
в рубль и больше, да купец честный человек попался: берите, говорит, кругом по шести гривен за бутылку, а ерлыки наклеим, какие прикажете!
Гиршфельд закрыл лицо руками и горько заплакал, заплакал чуть ли не
в первый раз
в жизни. Слезы облегчили его. Он тряхнул головой, успокоился и, казалось, примирился с совершившимся фактом. Спрятав письмо и заметку
в бумажник, он почти спокойно принялся за чтение остальной корреспонденции. Окончив это занятие, он позвонил и приказал лакею приготовить чемодан к курьерскому поезду Николаевской железной
дороги, отвезти его на вокзал и
купить билет. На другой день утром он уже был
в Москве.
Один проезжий из Петербурга надворный советник, переехав волховский мост, вышел из коляски, чтобы тут же
в обжорном ряду, где на столиках продавались горожанками разные припасы,
купить себе что-нибудь из съестного на
дорогу.
В это мгновение шагах
в двухстах, из парка, со стороны пруда, раздался свисток. Липутин тотчас же ответил, еще по вчерашнему уговору, тоже свистком (для этого он, не надеясь на свой довольно беззубый рот, еще утром
купил на базаре за копейку глиняную детскую свистульку). Эркель успел
дорогой предупредить Шатова, что будут свистки, так что у того не зародилось никакого сомнения.
Дело пошло. Деньги потекли
в кассу, хотя «Новости дня» имели подписчиков меньше всех газет и шли только
в розницу, но вместе с «пюблисите» появились объявления, и расцвел А.Я. Липскеров.
Купил себе роскошный особняк у Красных Ворот. Зеркальные стекла во все окно, сад при доме,
дорогие запряжки, роскошные обеды и завтраки, — все время пьют и едят. Ложа
в театре, ложа на скачках, ложа на бегах.
У Н.И. Пастухова осталась еще с молодых лет боязнь всякого начальства, и каждому власть имущему он старался угодить всеми возможными способами, давая всякому, кому только можно, взятки: кому денег даст взаймы без отдачи, у кого ненужную лошадь
купит. И у главного московского цензора Назаревского
купил две дачи
в Пушкине за несуразно
дорогую цену.
Он
покупал у нее Лизину работу и хотел всегда платить
в десять раз
дороже назначаемой ею цены, но старушка никогда не брала лишнего.
Когда я был
в шестом классе, родители мои
купили имение Владычня, за версту от станции Лаптево, Московско-Курской железной
дороги,
в тридцати верстах от Тулы. Сто десятин.
Начать с того, что он
купил имение ранней весной (никто
в это время не осматривает имений), когда поля еще покрыты снегом,
дороги в лес завалены и дом стоит нетопленый; когда годовой запас зерна и сена подходит к концу, а скот, по самому ходу вещей, тощ ("увидите, как за лето он отгуляется!").
Купивши картину
дорогою ценою, осторожно приносил
в свою комнату и с бешенством тигра на нее кидался, рвал, разрывал ее, изрезывал
в куски и топтал ногами, сопровождая смехом наслажденья.
Прежде всего зашел к портному, оделся с ног до головы и, как ребенок, стал обсматривать себя беспрестанно; накупил духов, помад, нанял, не торгуясь, первую попавшуюся великолепнейшую квартиру на Невском проспекте, с зеркалами и цельными стеклами;
купил нечаянно
в магазине
дорогой лорнет, нечаянно накупил тоже бездну всяких галстуков, более нежели было нужно, завил у парикмахера себе локоны, прокатился два раза по городу
в карете без всякой причины, объелся без меры конфектов
в кондитерской и зашел к ресторану французу, о котором доселе слышал такие же неясные слухи, как о китайском государстве.
— Что ты стал, словно мокрая курица? — заметил ему он. — Втюрился, что ли,
в какую бабу, так скажи, мигом обвенчаю, если мало-мальски подходящая, для нас с тобой этот товар не заказан,
дорогих нет, всяких
купим.
Один богатый молодой офицер, одержимый недугом честолюбия,
купил за большие деньги у своих товарищей право бессменно провести трое беспокойных суток
в приемной князя, часто страдавшего бессонницей и катавшегося иногда
в такое время на простой почтовой телеге то
в Ораниенбаум, то
в Петергоф, то за тридцать пять верст по шлиссельбургской
дороге в Островки, где и поныне возвышаются зубчатые развалины его замка.
В доме генеральши между тем, по случаю приезда гостя, происходила суетня: ключница отвешивала сахар, лакеи заливали
в лампы масло и приготовляли стеариновые свечи; худощавый метрдотель успел уже сбегать
в ряды и захватить всю крупную рыбу,
купил самого высшего сорта говядины и взял
в погребке очень
дорогого рейнвейна.
Книги закройщицы казались страшно
дорогими, и, боясь, что старая хозяйка сожжет их
в печи, я старался не думать об этих книгах, а стал брать маленькие разноцветные книжки
в лавке, где по утрам
покупал хлеб к чаю.
— А я вот ребятишкам знакомым подарочки
купил, — продолжал незнакомец (
в руках у него было несколько свертков). — Да вот по
дороге не утерпел, сделал круг, чтобы садом пройти: очень уж здесь хорошо.
Аллеи начинали пустеть. Все разъезжались по домам. Скоро и доктор с философствующим юнцом,
купив по
дороге несколько мангустанов и полакомившись освежающими нежными белыми плодами, вернулись
в одиннадцать часов
в гостиницу.
Дней через пять мы были во Владикавказе, где к нашей партии прибавилось еще солдат, и мы пошли пешком форсированным маршем по Военно-Грузинской
дороге. Во Владикавказе я
купил великолепный дагестанский кинжал, бурку и чувяки с ноговицами,
в которых так легко и удобно было идти, даже, пожалуй, лучше, чем
в лаптях.
Я взял билет и вышел с парохода, чтобы
купить чего-нибудь съестного на
дорогу. Остановившись у торговки, я увидал плотного старика-оборванца, и лицо мне показалось знакомым. Когда же он крикнул на торговку, предлагая ей пятак за три воблы вместо шести копеек, я подошел к нему, толкнул
в плечо — и шепнул...
Я ликовал. Зашли
в кабак, захватили еще штоф, два каравая ситного, продали на базаре за два рубля мои сапоги,
купили онучи, три пары липовых лаптей и весьма любовно указали мне, как надо обуваться, заставив меня три раза разуться и обуться. И ах! как легки после тяжелой
дороги от Вологды до Ярославля показались мне лапти, о чем я и сообщил бурлакам.
— А будем постепенно подвигаться вперед. Сначала по железной
дороге поедем, потом на пароход пересядем, потом на тройке поедем или опять по железной
дороге. Надоест ехать, остановимся. Провизии с собой возьмем,
в деревню этнографическую экскурсию сделаем, молока, черного хлеба
купим, станем песни, былины записывать; если найдем слепенького кобзаря —
в Петербург напоказ привезем.
Но ведь торговля и банковое дело и состоят только
в том, чтобы продавать
дороже, чем
покупать, и потому предложение о том, чтобы не продавать
дороже покупной цены и уничтожить деньги, равняется предложению уничтожиться. То же самое и с правительствами. Предложение правительствам не употреблять насилия, а по справедливости решать недоразумения, есть предложение уничтожиться как правительство; а на это-то никакое правительство не может согласиться.
Своих обычных гостей Передонов угощал водкою да самым дешевым портвейном. А для директора
купил мадеры
в три рубля. Это вино Передонов считал чрезвычайно
дорогим, хранил его
в спальне, а гостям только показывал и говорил...
На днях ты поедешь
в губернский город, закажи себе побольше хорошего платья, попросторнее,
купи дорогие золотые часы с цепочкой, ну, и прочее…
Они завтракали на целый день, отправляясь осматривать Грановитую палату, царь-пушку, соборы, по
дороге синодальную типографию, отслушать молебен у Иверской, поесть пирожков у Филиппова на Тверской и до обеда попасть
в Голофтеевскую галерею, где родственница должна непременно
купить себе подвязки и пару ботинок и надеть их до театра.
По прибытии
в Сардам Петр
купил однажды слив, положил их
в шляпу и ел
дорогой.
Физически здоровый, Фома
покупал их,
дорогих и дешевых, красивых и дурных, дарил им большие деньги, менял их чуть не каждую неделю и
в общем — относился к ним лучше, чем к мужчинам.